↓ С пулей в сердце

Несколько лет назад в начале декабря меня пригласили поучаствовать в загонной охоте. Собралось нас человек двенадцать. Егерь - мой давний приятель, расставил пятерых охотников на номера - по заснеженной просеке в 40-50 метрах друг от друга. Мне досталось место почти на опушке леса, где хорошо просматривался участок покрытого снегом картофельного поля.

Егерь издал протяжный свист, и по этому сигналу загонщики пошли по лесу, крича и стреляя в воздух: именно так гонят зверя на выстрел. Но в этот раз все пошло не по правилам. Почти сразу услышал треск сучьев - совсем рядом из густого кустарника на поле выскочил крупный секач (кабан-самец). Остановился и грозно похрюкивая, стал нюхать воздух. Затаив дыхание, я поднял двустволку и прицелился. Зверь был как на ладони, но едва спустил курок, он будто взлетел над сугробами и ринулся обратно в лес. Даже не понял, достала его моя пуля или нет. Вопреки всем своим повадкам секач со скоростью легковушки помчался не от загонщиков, а прямо на них. Вскоре в чаще началась настоящая канонада. Позже мы подсчитали, что израсходовали больше двадцати патронов, но в зверя попали лишь четыре раза. А разъяренный секач успел загнать на деревья двух наших товарищей, одетых в тяжелые полушубки и валенки, пока не ослабел от потери крови. Наконец он рухнул, уткнувшись изогнутыми клыками в корни старой березы. Но главный сюрприз поджидал нас, когда стали разглядывать тушу. Вынув кабанье сердце, егерь разрезал его и с изумлением показал позеленевшую пулю от карабина калибром 5,6 мм. У нас такого оружия не было. Потом мы нашли в толстой шкуре заросшее отверстие от старой раны. Вот почему секач был так агрессивно настроен. Однако до сих пор не понятно, как этот зверь прожил с пулей в сердце несколько месяцев.

Владимир Старицин
Рабочая газета 22.03.2006